Бабаева А.Е.,

выпускник ИРиИФ АГПУ

Повесть-сказка «Год чуда и печали» Л. Бородина

Каждый из нас, так или иначе, стремится к самоутверждению, осознанию себя истинной личностью. Особенно ярко это стремление проявляется в современном обществе: мир вокруг нас полон лозунгов и призывов, в основе которых лежит не что иное, как эгоизм. Пути к утверждению собственного «Я» многочисленны и разнообразны, но какой же из них является верным с точки зрения нравственности и духовности? Юрий Селезнёв находит однозначный ответ на данный вопрос, следуя за православными мыслителями предыдущих эпох. Он заключает следующее: «Личность начинается не с самоутверждения, но – самоотдачи. При этом происходит как бы пожертвование своего “Я” ради другого». Именно через отречение от индивидуалистического, эгоцентрического «Я», уверен Селезнёв, человек из индивидуума превращается в личность.

На наш взгляд, тема самопожертвования и самоотречения как нельзя лучше представлена в автобиографической повести Леонида Бородина «Год чуда и печали». «Светлейшее произведение русской литературы последней четверти века», «занимательное, красивое, безупречное», повесть, написанная Леонидом Ивановичем в непростых условиях тюрьмы, была восторженно принята и высоко оценена как читателями, так и литературными критиками.

В «Годе чуда и печали» две сюжетные линии, одна из которых – реальная, другая – фантастичная, наполненная сказочными элементами. В самом начале произведения автор предупреждает: «...Моя история не сказка, и если кто-то, дочитав до определенного места, вдруг поймает себя на том, что не верит мне, то или пусть вообще не читает дальше, или пусть попытается набраться терпения и читать. И тогда, быть может, сомнение рассеется, как часто бывает, когда для того, чтобы поверить в необычное, нужно перешагнуть через невидимую грань-стену-сеть, что ограничивает наши возможности веры и доверия».

И действительно, «Год чуда и печали» не выдает сразу всех заложенных в него смыслов, повесть требует внимательного прочтения, которое будет основываться именно на «правде чувств».

Анализ произведения следует начать с выявления смысла его названия, так как именно в нём заложены две категории, на которых строится повесть. У Бородина особое понимание чуда, суть которого не открывается при первом рассмотрении: «Не все необычное есть чудо. Чудо – понятие нравственное». Нравственные чудеса, по мнению автора, происходят в душе человека: чудо прощения, чудо духовного взросления, чудо постижения красоты окружающего мира, чудо осознания своих ошибок и, наконец, чудо самопожертвования. Печаль же в повести рассматривается как последствие преступления князя Долины Молодого Месяца – убийства младшего сына старухи Сармы. Бородин говорил в своём интервью: «Печаль никуда не уходит, действительно. Если она есть, то она остаётся, потому что совершенное преступление – грех». И сама Сарма вторит автору: «Поверь, я правда не знаю, куда мне девать печаль! Ее не утопить, не развеять по ветру!». Горе в повести тесно связно с самим человеком, человек является и его источником, и его пленником, поэтому освобождение от этого тяжкого груза возможно лишь при передаче его другому.

И вот, главный герой, несмотря на свой юный возраст, находит в своей душе силы для взрослого поступка. Он, переборов сильнейший страх, быть может, ещё полностью не осознавая всей серьезности принятого решения, впускает печаль в своё сердце, спасая дочь Байколлы Ри из заточения.

На первый взгляд, кажется, что тема самопожертвования полностью раскрывается в спасении главным героем Ри. Однако Бородин заставляет нас, читателей, задуматься и над другими вопросами: «Должен ли был мальчик вмешиваться в судьбы жителей горы? Что подтолкнуло его к серьезному шагу: сочувствие или эгоизм? Стала ли счастлива Ри среди людей?».

Жизнь Ри в неизвестном, чужом для неё мире не принесла ей радости и столь желанного душевного спокойствия. Главный герой так описывает первую встречу с Риммой-Ри: «Я успел взглянуть ей в глаза. Нет, конечно, они были не такими грустными, как там, в скале, но и сказать, что они были веселыми, – неверно... печаль осталась, и я, наблюдая за ней всю перемену, ни разу не видел, чтобы она улыбнулась». И уже в свой последний визит на таинственную гору мальчик, отвечая на вопросы Байколлы о новой жизни Ри, чувствует, что ему нечем порадовать отца девочки. Именно это осознание, возможно, и делает его ношу ещё более тяжелой.

Идея отказа от эгоистического мировоззрения, самолюбия и гордыни реализуется ещё в одном «нравственном чуде» – чуде прощения. Сарме, живущей мыслью о мести, противопоставлена в произведении старуха Васина. Её жизнь полностью посвящена служению окружающим людям, несмотря на то, что в её сердце также живет боль от потери близкого человека. Знахарка знает и виновного в этой трагедии, но не позволяет себе озлобиться и жить мыслью о расплате. Васина давно простила Белого деда, простила за то, за что, кажется, простить невозможно. Но именно это прощение, на наш взгляд, исцелило душу женщины, укрепив её силы.

Нравственное становление мальчика, которое мы можем наблюдать на всем протяжении произведения, без сомнений, является ещё одним чудом. Из простого впечатлительного мальчишки всего лишь за год главный герой превратился в почти взрослого человека, думающего и размышляющего. Его процесс утверждения собственного «Я», становления как личности начался именно с «самоотдачи», «отречения от всего эгоистического», и нового понимания, что такое истинный эгоизм. И недаром уже в конце повести сам герой рассматривает события, произошедшие с ним в удивительную пору детства, как «прикосновение к счастью», которое никогда не теряло и не потеряет своего тепла и света.