Федченко Н.Л.,

доцент кафедры отечественной филологии и журналистики

Образ Медведя в пьесе Евгения Шварца «Обыкновенное чудо» и его значение в рамках национальной символики 

«Невозможно представить, какой огромный и светлый мир жил внутри этого человека. Но нет и никакого иного объяснения тому, что Шварц писал так, как он писал, и жил так, как жил», – сказал о замечательном сказочнике Юрий Зубцов [1]. В историю отечественной литературы Евгений Шварц вошел, прежде всего, как автор таких ставших классикой произведений как «Голый король», «Снежная королева», «Тень», «Дракон» и десятка других. Однако сказка, будь она народной или авторской, потому и обретает бессмертие, что в ней заложено нечто большее, чем простая потеха. Порой сказка мудрее и истиннее романа. «В философских сказках, – подчеркивает А. Шевцова, – наблюдается отсутствие авторской оценки, реализующее возможность самостоятельного выхода реципиента к смыслам… …Наибольшей содержательностью отличаются тексты философских сказок, смыслы которых… тесно переплетаются между собой, образуя единую смысловую систему…» [2]

Метафора в сказке восходит к символу, который, согласно С. Аверинцеву, «есть образ, взятый в аспекте своей знаковости, и… он есть знак, наделенный всей органичностью мифа и неисчерпаемой многозначностью образа. …Если категория образа предполагает предметное тождество самому себе, то категория символ делает акцент на другой стороне той же сути – на выхождении образа за собственные пределы, на присутствии некоего смысла, интимно слитого с образом, но ему не тождественного» [3].

Обратимся к одному из наиболее значимых и знаковых (если исходить из особого отношения к нему драматурга: «Эту пьесу я очень люблю, прикасаюсь… к ней… когда чувствую себя человеком…» [4]) произведений Евгения Шварца, пьесе «Обыкновенное чудо».

Характеризуя произведение, критики едва ли не единодушно отмечают, что «…Чудо» не имеет привязки к конкретной исторической эпохе и не несёт в себе антитоталитарного посыла; что в этом произведении драматурга интересует «природа человека в контексте его взаимоотношений с окружающим миром» [5]. Так, Л. Кузнецова пишет: «Сюжет “Обыкновенного чуда” повторяет нарративную схему сказки “Красавица и чудовище”: чудовище оказывается прекрасным человеком…» [6]

Указывает на мотив оборотничества в пьесе Е. Любимова: «…Союз человека с неземными силами, рождающий в сознании читателя… эмоциональное восприятие его как части неизведанного и непознанного мира. В силу этого, образ [образ Медведя. – Н.Ф.] можно рассмотреть как фольклорный архетип, наделённый огромной психической энергией, встреча с которым влечет… трансформацию индивидуального кода рецепции» [7].

Даже славящийся своим нетривиальным взглядом на художественный текст Дмитрий Быков, лирично подчеркивая, что «Шварц – легкие русской литературы… и герои его – легкие люди, и слезы, которые льет его зритель, – легкие, счастливые слезы» [8], не указывает на политическую составляющую пьесы.

Не стоит забывать если уж не о южных корнях, то о южной привязанности Евгения Львовича. Как известно, после ареста отца Шварца семья перебралась в Армавир, затем в Ахтыри, позже – в Майкоп. С Майкопом связаны детство и юность писателя.

У разных народов существуют присущие их культурам традиции почитания животных: «Калифорнийские индейцы племени койотов… верили, что их предки были волками. Многие группы сибирских народов… вели свое происхождение от медведя, зайца, гуся, кедровки, журавля, щуки или лягушки… У эскимосов… Канады и Баффиновой Земли благодетельницей считалась богиня Седна в образе моржихи…» [9].

Есть своя история почитания животных и у народов Северного Кавказа: «У адыгов… отчасти сохранилось почитание покровителей коров… волов… овец и коз... У осетин наиболее почитаемыми святыми покровителями скота являлся Фалвар… нередко фигурирует рядом с Тутыром – покровителем волков» [10]. Волк «…среди тотемических и зоолатрических культов тюркоязычных народов Северного Кавказа занимает особое место и является наиболее почитаемым животным…» [11].

Было бы бездоказательным утверждение, что на структуру образов сказок драматурга, в частности, на «Обыкновенное чудо», повлияла поэтика национального эпоса Адыгеи и всего Северного Кавказа в целом. Мы не ставим целью исследовать этот факт. Но размышляя о культе природы, характерном для южных народов («…Ни христианство, ни ислам не вытеснили древних местных верований (культы деревьев, явлений природы, огня и др.), многие из которых вошли составной частью в христианскую и мусульманскую обрядность» [12]; «бытовала персонификация и обожествление предметов и явлений природы» [13]), можем предположить, что знакомство с ним – причем произошедшее в детские и юношеские годы, то есть время особой эмоциональной восприимчивости («…Вот, наконец, совершается переезд в Майкоп, на родину моей души, в тот самый город, где я вырос таким, как есть. Все, что было потом, развивало или приглушало то, что во мне зародилось в эти майкопские годы», – писал Шварц [14]) заронило интерес к природным символам, к их особому, сложившемуся в праистории народов наполнению.

По сюжету «Обыкновенного чуда», герой должен превратиться в медведя после поцелуя принцессы. Сюжет, и впрямь, не нов, стоит вспомнить народную сказку «Царевна-лягушка» или пушкинскую «Сказку о царе Сатане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди». В. Пропп пишет о превращении как о неотъемлемой черте волшебной сказки: «…В сказке помощник может рассматриваться как персонифицированная способность героя... …Герой, превращенный в животное, – древнее героя, получающего животное. Герой и его помощник есть функционально одно лицо. Герой-животное преобразовался в героя плюс животное» [15]. При этом он указывает на самые различные образы, облик которых принимает сказочный персонаж.

Отметив, что речь у Шварца идет о превращении обратном (не животное в человека, а наоборот), зададимся вопросом: почему же юноша, герой «Обыкновенного чуда», должен превратиться именно в медведя?

Медведь – традиционный образ славянского мира. Нельзя в этом контексте, буквально, в скобках, не упомянуть о соотнесении западным (в том числе и американским) сознанием России с медведем. Тому есть внешние, порой анекдотичные, причины, но есть и внутренние, к некоторым из которых мы обратимся.

Медведь является известным персонажем русской народной сказки, однако этот факт можно считать не истоком, а следствием «медвежьего» культа у славян. Согласно свидетельствам исторических источников, «медведь был самым почитаемым славянским зверем... По поверью, медведь был воплощением бога Велеса…» [16], одного из древнейших славянских богов, «скотьего бога», который был силой, оберегающей торговцев, скотоводов, охотников и землепашцев. «Косвенным свидетельством о медвежьем облике Волоса [или Велеса. – Н.Ф.] является изображение на одной иконе рядом со св. Власием, унаследовавшим функцию языческого бога как покровителя скота, некоего существа с медвежьей головой [17].

Парадоксально, но после падения язычества образ медведя не ушел из русской традиции. Особое положение этого животного в Библии не объясняет связь медведя не со всеми народами, относящимися к христианским конфессиям, а именно с Православием и, как следствие, Россией. В русской православной Церкви изображение медведя можно найти на иконах. В житии святого Серафима Саровского рассказывается, что не раз видели, как «старец из рук кормил огромного медведя, служившего ему» [Житие преподобного Серафима Саровского].

Известна картина М.В. Нестерова «Юность преподобного Сергия», на которой рядом с будущим святым изображен мирно лежащий зверь. Такое изображение Сергия Радонежского восходит к его житию: «…Один медведь имел обыкновение приходить к преподобному. Преподобный, видя, что не из злобы приходит к нему зверь, но чтобы взять из еды что-нибудь немного для пропитания себе, выносил зверю из хижины своей маленький кусок хлеба и клал его или на пень, или на колоду, чтобы, когда придет, как обычно, зверь, готовую себе нашел пищу; и он брал ее в пасть свою и уходил. …Иногда же блаженный о себе не заботился и сам голодным оставался… он предпочитал не есть в тот день, а голодать, нежели зверя этого обмануть и без еды отпустить» [Житие Сергия Радонежского].

При столь сложном семантическом наполнении образа, с одной стороны, и при существовании традиции соотнесения человека (через его волшебное превращение) с самыми разными животными и птицами и даже неодушевленными предметами едва ли оправданным будет говорить о случайности появления в сказке Евгения Шварца именно героя Медведя.

В окружении каких персонажей он предстает? Прежде всего, это Король. Обратим внимание на его реплики: «Ты учить меня вздумал?! Да я только глазом моргну – и нет тебя… Министры спишутся, я выражу сожаление…»; «Другой свалил бы вину за свои подлости на товарищей, на начальство, на соседей, на жену. А я валю на предков как на покойников»; «За стеной люди давят друг друга, режут родных братьев, сестер душат… Словом, идет повседневная, будничная жизнь». Пьеса писалась на протяжении 10 лет, но была окончена в 1954 году, вскоре после смерти Сталина. Нет ли в описании «будничной» жизни дворца отголоска страшных «будней» только что завершившейся эпохи?

Если Король вызывает двойственные чувства, то другой персонаж является фигурой исключительно отрицательной, «тиран… министр-администратор»: «он забрал такую силу, что мы все дрожим перед ним». «Лагерная» проза отобразила психологию и прошедших лагеря, и этой участи избежавших. Пытаясь разобраться, кто стал инициатором чудовищных преступлений тоталитарного времени, многие искренне соотносили происходящее со «злыми гениями» из окружения генералиссимуса: Николаем Ивановичем Ежовым и Лаврентием Павловичем Берией (см., например, ахматовское метафорическое, но от этого не менее точное восприятие тех лет: «страшные годы ежовщины…»).

Образ Принцессы может быть охарактеризован не в историческом, а в метафорическом пласте пьесы как некое надличностное существование нации: «…Она совсем не похожа на королевскую дочь… она такая необыкновенная», – обретающее неразрывные узы с тем, что сегодня принято называть ментальностью – Медведем («…Я уже говорила вам, что сегодня умру… Как умирают без хлеба, без воды, без воздуха, так и я умираю от того, что нет мне счастья…», – говорит Принцесса после потери Медведя).

Обыкновенное чудо непревращения Медведя в медведя – это авторское размышление о сути национального начала. Сходный по характеру мотив можно встретить у столь не похожего на Шварца автора, Татьяны Толстой. Только в романе «Кысь» все происходит наоборот. Главный герой Бенедикт живет в страхе встречи с Кысью – страшным существом, способным погубить того, над кем обретет силу. Однако в финале произведения Бенедикт с ужасом понимает, что он и есть Кысь, а все то, чем пугают обитателей Федор-Кузьмичска, – не что иное как их собственная национальная суть.

У Шварца темное начало, долженствующее пробудиться в герое, не проявляется. Медведь оказывается не тем, кого ждут увидеть окружающие. Гениальный оксюморон драматурга-сказочника, о котором пишут критики, обретает еще одно значение: русское начало вовсе не есть то, что навязывают стереотипы восприятия.

Интересно в контексте сказанного поразмышлять о возможном переводе произведения. Слово «Медведь» трудностей передачи на другом языке не вызовет. Но будет ли это точным, учитывая сложность семантического поля данного образа в пьесе?

«…В самые темные годы / от сказочника-поэта / мы столько вдохнули свободы, / столько видали света…» – написала о Евгении Шварце Ольга Берггольц. Эти слова современницы не повод ли еще раз усомниться в кажущейся легкости сказок, созданных в далеко не сказочную эпоху?

Литература.

1. Евгений Львович Шварц. Статьи и воспоминания. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.library.ru/2/lit/sections.php?a_uid=27

2. Шевцова А.А. Метафоризация как средство смыслообразования в тексте литературной сказки. Автореф. дисс. к.филол.н. – Тверь, 2004. Электронный ресурс. Режим доступа: http://cheloveknauka.com/metaforizatsiya-kak-sredstvo-smysloobrazovaniya-v-tekste-literaturnoy-skazki

3. Аверинцев С. Символ. Электронный ресурс. Режим доступа: http://ec-dejavu.ru/s-2/Symbol.html

4. Цит. по Велиев Р.Ш., Прищепа В.П. Пьеса «Обыкновенное чудо» в творческой системе представлений Е. Шварца // Мир науки, культуры, образования. – 2013. – № 2 (39).

5. Велиев Р.Ш., Прищепа В.П. Пьеса «Обыкновенной чудо» в творческой системе представлений Е. Шварца. Электронный ресурс. Режим доступа: https://vivliophica.com/articles/linguistics/654840/1

6. Кузнецова Л.В. Медведь-оборотень в российском кинематографе: трансформация образа // Лабиринт. Журнал социально-гуманитарных исследований. – 2013. – № 4.

7. Любимова Е.А. Мотив оборотничества в пьесе-сказке Е.Л. Шварца «Обыкновенное чудо». Электронный ресурс. Режим доступа: http://izron.ru/articles/aktualnye-problemy-gumanitarnykh-nauk-v-rossii-i-za-rubezhom

8. Быков Д. О Евгении Шварце. Электронный ресурс. Режим доступа: http://philologist.livejournal.com/3410695.html

9. Соколова З.П. Культ животных в религиях. – М.: Наука, 1972.

10. Повседневная жизнь горцев Северного Кавказа в XIX веке. Культы животных. Электронный ресурс. Режим доступа: http://bookitut.ru/Povsednevnaya-zhiznj-gorczev-Severnogo-Kavkaza-v-XIX-veke.94.html

11. Текеева Л.К. Культ волка в традиционных представлениях тюркоязычных народов Северного Кавказа. Электронный ресурс. Режим доступа: https://psibook.com/religion/kult-volka-v-traditsionnyh-predstavleniyah-tyurkoyazychnyh-narodov-severnogo-kavkaza.html

12. Народы Кавказа. Электронный ресурс. Режим доступа: https://lektsii.org/10-70153.html

13. Пиотровский Б.Б. (ред.) История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. Электронный ресурс. Режим доступа: http://nashaucheba.ru/v56166/

14. Цит. по Биневич Е.М. Евгений Шварц. Хроника жизни. Электронный ресурс. Режим доступа: https://biography.wikireading.ru/236683

15. Пропп В. Исторические корни Волшебной Сказки. Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.e-reading.club/book.php?book=46789

16. Славянский Языческий Портал Электронный ресурс. Режим доступа: http://slaviy.ru/zhivotnye-v-slavyanskoj-kulture/medved-v-slavyanskoj-yazycheskoj-mifologii/

17. Славянский пантеон. Велес. Электронный ресурс. Режим доступа: http://myfhology.info/gods/slavyans/veles.html