Тонян Н.Р.,

студент 4 курса ИРиИФ АГПУ

Михаил Лермонтов – «светлый луч в исчадии ада»

«Как теперь облучают раковую опухоль, так Христос явился светлым спасительным лучом в самое пекло корысти, исчадие ада», – именно так говорил о Христе Юрий Иванович Селезнёв, литературный критик и литературовед национально-консервативного лагеря.

Он занимался исследованием жизни и творчества многих русских писателей. Без внимания не остался и великий классик 19 века – Михаил Юрьевич Лермонтов. Юрий Селезнёв планировал написать его биографию для серии «ЖЗЛ», но не успел осуществить задуманное – он скоропостижно умер в 1984 году. О круге его идей мы можем судить по воспоминаниям, оставленным Николаем Бурляевым, который познакомился с Селезнёвым за несколько месяцев до смерти критика. В тот период Бурляев работал над фильмом о Лермонтове.

В предложенной Селезнёвым версии лермонтовской биографии смыслообразующими стали укоренённые в ветхо- и новозаветной сюжетике мотивы жертвенности. Речь идёт, во-первых, об образе поэта-пророка, обличающего зло, под какой бы личиной оно ни скрывалось. Во-вторых, об образе поэта-страстотерпца, структура которого предполагала внимание к фигуре не только «мученика», но и «мучителя». В силу того, что схема распределения функций в агиографии идентична таковой в конспирологических сюжетах, мученик отождествлялся с разоблачителем тайных умыслов, а мучитель – с агентом тайного зла.

Приняв характерные для мифа о «святом поэте» представления о Лермонтове как о жертве тайных враждебных сил, Селезнёв при помощи аллюзий на подвиг Христа стремился описать его деятельность ещё и как самопожертвование.

Но так ли это? Справедливо ли утверждать, что Селезнёв соотносил Лермонтова с Христом? Спорный вопрос. Возможно, он мог подать мысль о поэте-мученике, но было бы неверно, ссылаясь на Селезнёва, обожествлять Лермонтова, вольно интерпретируя образ поэта. Вероятно, у Селезнёва он должен был предстать амбивалентным. Рассмотрим образ Лермонтова-«мученика».

Стремление конкретизировать облик тайного зла, погубившего русских поэтов, приводило Селезнёва к масонству. Критик, например, обратил внимание на изображение на гербе рода Мартыновых, в котором, с его точки зрения, обыгрывалась масонская символика (три шестиконечные звезды и меч, спускаемый из облаков).

Другим направлением интересов Селезнёва был «кружок шестнадцати», вертевшийся вокруг Лермонтова последние два года его жизни. Критик исследовал нити, тянущиеся в иезуитский орден. Все «кружковцы» – юные отпрыски семейств, приближенных к императору. В 1840 году во время высылки Лермонтова на Кавказ члены «кружка шестнадцати» покинули Петербург одновременно с поэтом. В 1841 году на время отпуска Лермонтова «шестнадцать» съехались вслед за поэтом в Петербург и окружали его в столице. Когда Лермонтова вновь выслали на Кавказ и он оказался в Пятигорске, многие «кружковцы» снова оказались подле него. Несколько человек из их числа присутствовали при убийстве поэта. Потом подтасовывали общность показаний и все как один всю жизнь сохраняли тайну о подлинных событиях у подножия Машука. Что же это за «кружок»? Селезнёв полагал, что это могла быть «своеобразная организация по ликвидации Лермонтова». «Если не можешь купить – убей!» – таков был клич клеветников из шайки Нессельроде (они находились подле Пушкина, потом – подле Лермонтова).

Вокруг Лермонтова шла напряжённая борьба. Враги, а именно, члены царской семьи, не раз пытались спровоцировать конфликт между поэтом и представителями светского общества. Это доказывает то, что Лермонтов, окружённый «тёмным» обществом, мог бороться против него во имя справедливости.

Теперь перейдём к образу «мучителя».

У Лермонтова было множество врагов, и дуэль с Мартыновым, вероятно, и есть результат всеобщего заговора. Но не будем упускать из виду, что Лермонтов сам спровоцировал общество на конфликт и противостояние. Он дал понять, что презирает большой свет и задыхается в нём. Обличительные и ответные стихи были приняты как вызов. Строки из стихов показались непозволительными. Особенно острую и бурную реакцию вызвало стихотворение «Смерть поэта».

Что касается дуэли с Мартыновым, то и здесь провокатором являлся Лермонтов. Они познакомились в школе кавалерийских юнкеров, у них завязались приятельские отношения. Причиной их разлада первоначально послужили нелицеприятные высказывания Мартынова после смерти Пушкина о нём и о поэтах в целом, что сильно задело Лермонтова. Мартышка («кривляка», «подражатель») – именно так называл своего некогда приятеля поэт. Мартынов, в свою очередь, тоже передразнивал Лермонтова, писал графоманские стихи и прозу на темы, которых касался Михаил Юрьевич.

Доказывает невозможность идеализации Лермонтова и тот факт, что, исследуя жизнь и творчество Ф.М. Достоевского, Селезнёв не обожествлял писателя, писавшего в духе Православия. А, значит, поэта, захваченного «демонизмом», тем более не мог вознести наравне с Христом.

Из этого следует, что Лермонтову присущи не только положительные качества, но и отрицательные. Поэтому неверно было бы идеализировать его, считая «спасительным лучом в исчадии ада», но можно было бы предполагать, что у Селезнёва он предстал бы как мучеником, так и мучителем.